Неточные совпадения
— Поди, поди к Mariette, — сказала она Сереже, вышедшему было за ней, и стала
ходить по соломенному ковру
террасы. «Неужели они не простят меня, не поймут, как это всё не могло быть иначе?» сказала она себе.
Самгин с наслаждением выпил стакан густого холодного молока,
прошел в кухню, освежил лицо и шею мокрым полотенцем, вышел на
террасу и, закурив, стал шагать
по ней, прислушиваясь к себе, не слыша никаких мыслей, но испытывая такое ощущение, как будто здесь его ожидает что-то новое, неиспытанное.
Подходя к перевозу, мы остановились посмотреть прелюбопытную машину, которая качала из бассейна воду вверх на
террасы для орошения полей. Это — длинная, движущаяся на своей оси лестница, ступеньки которой загребали воду и тащили вверх. Машину приводила в движение корова,
ходя по вороту кругом. Здесь, как в Японии, говядину не едят: недостало бы мест для пастбищ; скота держат столько, сколько нужно для работы, от этого и коровы не избавлены от ярма.
Мы
сошли с
террасы и обошли замок вокруг, взбираясь обратно вверх
по крутой каменной тропинке, все из кораллов.
В верхней части река Сандагоу слагается из 2 рек — Малой Сандагоу, имеющей истоки у Тазовской горы, и Большой Сандагоу, берущей начало там же, где и Эрлдагоу (приток Вай-Фудзина). Мы вышли на вторую речку почти в самых ее истоках.
Пройдя по ней 2–3 км, мы остановились на ночлег около ямы с водою на краю размытой
террасы. Ночью снова была тревога. Опять какое-то животное приближалось к биваку. Собаки страшно беспокоились. Загурский 2 раза стрелял в воздух и отогнал зверя.
Вчера мы до того были утомлены, что далее не осмотрелись как следует, было не до наблюдений. Только сегодня, после сытного завтрака, я решил сделать прогулку
по окрестностям. В средней части долина реки Аввакумовки шириной около 0,5 км. С правой стороны ее тянутся двойные
террасы, с левой — скалистые сопки, состоящие из трахитов, конгломератов и брекчий. Около
террас можно видеть длинное болото. Это место, где раньше
проходила река. Во время какого-то большого наводнения она проложила себе новое русло.
Река Синанца течет
по продольной долине между Сихотэ-Алинем и хребтом, ему параллельным. Она длиной около 75 км и шириной до 30 м. За скалистой сопкой сначала идут места открытые и отчасти заболоченные. Дальше поляна начинает возвышаться и незаметно переходит в
террасу, поросшую редким лиственным лесом. Спустившись с нее, мы
прошли еще с полкилометра и затем вступили в роскошный лес.
За день мы
прошли немного и стали биваком около реки Бабкова. Здесь можно видеть хорошо выраженные береговые
террасы. Они высотой около 12 м. Река в них промыла узкое ложе, похожее на каньон.
По широкому заболоченному плато кое-где растут в одиночку белая береза, лиственница и поросль дуба.
По тревожному виду обоих, когда взошли потом на
террасу и
прошли к Лизавете Прокофьевне, можно было подумать, что они оба услыхали какое-нибудь чрезвычайное известие.
Сходя по лестнице, она увидела Жерлицына, сидящего на окне одной
террасы и листующего свою рукопись.
Наконец, она нервно тряхнула головой, как бы стараясь выбросить из нее неотвязные мысли, порывисто встала и нервною походкою
сошла с
террасы и пошла
по направлению к «старому парку», любимому месту ее одиноких прогулок. Забившись в самую глушь, она села на скамейку и снова задумалась.
Они
прошли в дом через большую каменную
террасу, со всех сторон закрытую густыми шпалерами винограда «изабелла». Черные обильные гроздья, издававшие слабый запах клубники, тяжело свисали между темной, кое-где озолоченной солнцем зеленью.
По всей
террасе разливался зеленый полусвет, от которого лица женщин сразу побледнели.
Зимний день у него всегда
проходил так: в одиннадцать встанет, попьет кофе, выходит погулять. Первым делом идет через занесенный снежными сугробами сад
по узкой тропинке к большой
террасе, на которую летом выход из столовой, где стоял огромный летний обеденный стол.
— Мама! — вбежала она снова на
террасу. — Зачем ты услала Таню в лес?.. Ведь она никогда не
ходила ни
по грибы, ни
по ягоды с остальными девушками.
Рассуждая таким образом, мы дошли до
террасы. На дворе было уже почти совсем темно. Дядя действительно был один, в той же комнате, где произошло мое побоище с Фомой Фомичом, и
ходил по ней большими шагами. На столах горели свечи. Увидя меня, он бросился ко мне и крепко сжал мои руки. Он был бледен и тяжело переводил дух; руки его тряслись, и нервическая дрожь пробегала временем
по всему его телу.
Фруктовый сад потянул его
по боковой, совсем заросшей дорожке вниз, к самому концу, к покосившемуся плетню на полгоре, круто спускавшейся к реке. Оттуда через калитку он
прошел в цветник, против
террасы. И цветника в его теперешнем виде ему сделалось жаль. Долгие годы никто им не занимался. Кое-какие загрубелые стволы георгин торчали на средней клумбе. От качель удержались облупленные, когда-то розовые, столбы. На
террасе одиноко стояли два-три соломенных стула.
Тот что-то пробормотал и торопливо протянул руку, сделал два шага
по террасе назад, потом повернул и
прошел гостиной, чтобы проститься с Теркиным.
В одно из воскресений, в конце июля, я пришел к Волчаниновым утром, часов в девять. Я
ходил по парку, держась подальше от дома, и отыскивал белые грибы, которых в то лето было очень много, и ставил около них метки, чтобы потом подобрать их вместе с Женей. Дул теплый ветер. Я видел, как Женя и ее мать, обе в светлых праздничных платьях,
прошли из церкви домой и Женя придерживала от ветра шляпу. Потом я слышал, как на
террасе пили чай.
От
террасы быстро
прошла по дорожке Таня с простынею на плече и книгою под мышкой.
Варенька умчалась куда-то. Полканов, закурив папироску, вышел на
террасу и стал
ходить по ней взад и вперёд. Ему улыбалась эта прогулка, но Григорий и Маша казались излишними. Они будут стеснять его — это несомненно.
Тут есть тихая бухта,
по которой
ходят пароходы и лодки с разноцветными парусами; отсюда видны и Фиуме, и далекие острова, покрытые лиловатою мглой, и это было бы картинно, если бы вид на бухту не загораживали отели и их dépendance'ы [Пристройки (фр.).] нелепой мещанской архитектуры, которыми застроили весь этот зеленый берег жадные торгаши, так что большею частью вы ничего не видите в раю, кроме окон,
террас и площадок с белыми столиками и черными лакейскими фраками.
На Воздвиженье, 14 сентября, был храмовой праздник. Лычковы, отец и сын, еще с утра уезжали на ту сторону и вернулись к обеду пьяные; они
ходили долго
по деревне, то пели, то бранились нехорошими словами, потом подрались и пошли в усадьбу жаловаться. Сначала вошел во двор Лычков-отец с длинной осиновой палкой в руках; он нерешительно остановился и снял шапку. Как раз в это время на
террасе сидел инженер с семьей и пил чай.
Он
прошел боскетную, биллиардную,
прошел в черный коридор, гремя,
по винтовой лестнице спустился в мрачный нижний этаж, тенью вынырнул из освещенной луной двери на восточную
террасу, открыл ее и вышел в парк. Чтобы не слышать первого вопля Ионы из караулки, воя Цезаря, втянул голову в плечи и незабытыми тайными тропами нырнул во тьму…
Она
ходила взад и вперед
по террасе, бледная и встревоженная, скрестив на груди руки и,
по всему было видно, крепясь и усиливаясь подавить в себе мучительную, отчаянную тоску, которая так и вычитывалась в ее глазах, в ее ходьбе, во всяком движении ее.
Иногда
сходила она со ступенек и
проходила несколько шагов между клумбами
по направлению к саду; глаза ее нетерпеливо, жадно, даже неосторожно искали чего-то на песке дорожек и на полу
террасы.
Они
ходили всё
по одной аллее, около дома. Подгорину не хотелось идти в глубь сада: там темно, пришлось бы взять Надежду под руку, быть очень близко к ней. На
террасе двигались какие-то тени, и ему казалось, что это Татьяна и Варя наблюдают за ним.
Вместе с одним общим добрым знакомым мы составили маленький кружок и обедали на
террасе кургауза,
по вечерам
ходили по Штранду (как там называют прибрежье) и вели продолжительные разговоры.
Медленно и покойно рисует воображение, как ранним утром, когда с неба еще не
сошел румянец зари,
по безлюдному, крутому берегу маленьким пятном пробирается человек; вековые мачтовые сосны, громоздящиеся
террасами по обе стороны потока, сурово глядят на вольного человека и угрюмо ворчат; корни, громадные камни и колючий кустарник заграждают ему путь, но он силен плотью и бодр духом, не боится ни сосен, ни камней, ни своего одиночества, ни раскатистого эхо, повторяющего каждый его шаг.